Тот самый длинный день...

 

Константин Симонов
Тот самый длинный день в году
Тот самый длинный день в году
С его безоблачной погодой
Нам выдал общую беду
На всех, на все четыре года.
Она такой вдавила след
И стольких наземь положила,
Что двадцать лет и тридцать лет
Живым не верится, что живы.
А к мертвым, выправив билет,
Все едет кто-нибудь из близких,
И время добавляет в списки
Еще кого-то, кого нет…
И ставит,
ставит
обелиски.
 
Вадим Шефнер
22 июня
Не танцуйте сегодня, не пойте.
В предвечерний задумчивый час
Молчаливо у окон постойте,
Вспомяните погибших за нас.
Там, в толпе, средь любимых, влюблённых,
Средь весёлых и крепких ребят,
Чьи-то тени в пилотках зелёных
На окраины молча спешат.
Им нельзя задержаться, остаться -
Их берёт этот день навсегда,
На путях сортировочных станций
Им разлуку трубят поезда.
Окликать их и звать их — напрасно,
Не промолвят ни слова в ответ,
Но с улыбкою грустной и ясной
Поглядите им пристально вслед.
 
Арсений Тарковский
Суббота, 21 июня
Пусть роют щели хоть под воскресенье.
В моих руках надежда на спасенье.
Как я хотел вернуться в до-войны,
Предупредить, кого убить должны.
Мне вон тому сказать необходимо:
«Иди сюда, и смерть промчится мимо».
Я знаю час, когда начнут войну,
Кто выживет, и кто умрет в плену,
И кто из нас окажется героем,
И кто расстрелян будет перед строем,
И сам я видел вражеских солдат,
Уже заполонивших Сталинград,
И видел я, как русская пехота
Штурмует Бранденбургские ворота.
Что до врага, то все известно мне,
Как ни одной разведке на войне.
Я говорю — не слушают, не слышат,
Несут цветы, субботним ветром дышат,
Уходят, пропусков не выдают,
В домашний возвращаются уют.
И я уже не помню сам, откуда
Пришел сюда и что случилось чудо.
Я все забыл. В окне еще светло,
И накрест не заклеено стекло.

Давайте вспомним снова всех тех, кто подарил нам Победу...

 

Юлия Друнина
 Поклонись им по-русски
С ветхой крыши заброшенного сарая
Прямо к звёздам мальчишка взлетает в «ракете»…
Хорошо, что теперь в космонавтов играют,
А в войну не играют соседские дети.
 
Хорошо, что землянки зовут погребами,
Что не зарево в небе — заря,
И что девушки ходят теперь за грибами
В партизанские лагеря.
 
Хорошо… Но немые кричат обелиски.
Не сочтёшь, не упомнишь солдатских могил.
Поклонись же по-русски им — низко-низко,
Тем, кто сердцем тебя заслонил.

Юлия Друнина
Я порою себя ощущаю связной
Я порою себя ощущаю связной
Между теми, кто жив
И кто отнят войной.
И хотя пятилетки бегут
Торопясь,
Все тесней эта связь,
Все прочней эта связь.
 
Я — связная.
Пусть грохот сражения стих:
Донесеньем из боя
Остался мой стих —
Из котлов окружений,
Пропастей поражений
И с великих плацдармов
Победных сражений.
 
Я — связная.
Бреду в партизанском лесу,
От живых
Донесенье погибшим несу:
«Нет, ничто не забыто,
Нет, никто не забыт,
Даже тот,
Кто в безвестной могиле лежит».

Юлия Друнина
На носилках, около сарая
На носилках, около сарая,
На краю отбитого села,
Санитарка шепчет, умирая:
— Я еще, ребята, не жила…
И бойцы вокруг нее толпятся
И не могут ей в глаза смотреть:
Восемнадцать — это восемнадцать,
Но ко всем неумолима смерть…
Через много лет в глазах любимой,
Что в его глаза устремлены,
Отблеск зарев, колыханье дыма
Вдруг увидит ветеран войны.
Вздрогнет он и отойдет к окошку,
Закурить пытаясь на ходу.
Подожди его, жена, немножко —
В сорок первом он сейчас году.
Там, где возле черного сарая,
На краю отбитого села,
Девочка лепечет, умирая:
— Я еще, ребята, не жила…

Юлия Друнина
У памятника
Коктебель в декабре.
Нет туристов, нет гидов,
Нету дам, на жаре
Разомлевших от видов.
И закрыты ларьки,
И на складе буйки,
Только волны идут,
Как на приступ полки.
Коктебель в декабре.
Только снега мельканье,
Только трое десантников,
Вросшие в камень.
Только три моряка,
Обреченно и гордо
Смотрят в страшный декабрь
Сорок первого года.

Юлия Друнина
Письмо из Империи Зла
Я живу, президент,
В пресловутой “империи зла” —
Так назвать вы изволили
Спасшую землю страну…
Наша юность пожаром,
Наша юность Голгофой была,
Ну, а вы, молодым,
Как прошли мировую войну?
 
Может быть, сквозь огонь
К нам конвои с оружьем вели? —
Мудрый Рузвельт пытался
Союзной державе помочь.
И, казалось, в Мурманске
Ваши храбрые корабли
Выходила встречать
Вся страна,
Погружённая в ночь.
 
Да, кромешная ночь
Нал Россией простерла крыла.
Умирал Ленинград,
И во тьме Шостакович гремел.
Я пишу, президент,
Из той самой “империи зла”,
Где истерзанных школьниц
Фашисты вели на расстрел.
 
Оседала война сединой
У детей на висках,
В материнских застывших глазах
Замерзала кристаллами слёз…
Может, вы, словно Кеннеди,
В американских войсках
Тоже собственной кровью
В победу свой сделали взнос?..
 
Я живу, президент,
В пресловутой “империи зла”…
Там, где чтут Достоевского,
Лорку с Уитменом чтут.
Горько мне, что Саманта
Так странно из жизни ушла,
Больно мне, что в Неваде
Мосты между душами рвут.
 
Ваши авианосцы
Освещает, бледнея, луна.
Между жизнью и смертью
Такая тончайшая нить…
Как прекрасна планета,
И как уязвима она!
Как землян умоляет
Её защитить, заслонить!
Я живу, президент,
В пресловутой “империи зла”…

Юлия Друнина

Неужто для того рождались люди

Неужто для того рождались люди,

Чтоб мир порос забвения травой?..

Уже Четвёртой Мировой не будет —

Лишь не было бы Третьей Мировой!

"Я вижу всё. Я всё запоминаю..." Анна Ахматова

 23 июня (11 по старому стилю) 1889 года родилась Анна Ахматова - поэт, переводчица, литературовед. 

"Анна Ахматова писала о себе, что родилась в один год с Чарли Чаплином, «Крейцеровой сонатой» Толстого и Эйфелевой башней. Она стала свидетелем смены эпох — пережила две мировые войны, революцию и блокаду Ленинграда. Свое первое стихотворение Ахматова написала в 11 лет — с тех пор и до конца жизни она не переставала заниматься поэзией."

Источник

Есть два стихотворения, которые я люблю читать как диалог, хотя доподлинно не знаю, было ли одно ответом на другое. 

Анна Ахматова
Сжала руки под темной вуалью…
Сжала руки под темной вуалью…
«Отчего ты сегодня бледна?»
— Оттого, что я терпкой печалью
Напоила его допьяна.
Как забуду? Он вышел, шатаясь,
Искривился мучительно рот…
Я сбежала, перил не касаясь,
Я бежала за ним до ворот.
Задыхаясь, я крикнула: «Шутка
Все, что было. Уйдешь, я умру».
Улыбнулся спокойно и жутко
И сказал мне: «Не стой на ветру».
1911 г.
 
Николай Гумилев
Отравленный
«Ты совсем, ты совсем снеговая,
Как ты странно и страшно бледна!
Почему ты дрожишь, подавая
Мне стакан золотого вина?»
Отвернулась печальной и гибкой…
Что я знаю, то знаю давно,
Но я выпью, и выпью с улыбкой
Все налитое ею вино.
А потом, когда свечи потушат
И кошмары придут на постель,
Те кошмары, что медленно душат,
Я смертельный почувствую хмель…
И приду к ней, скажу: «Дорогая,
Видел я удивительный сон.
Ах, мне снилась равнина без края
И совсем золотой небосклон.
Знай, я больше не буду жестоким,
Будь счастливой, с кем хочешь, хоть с ним,
Я уеду далеким, далеким,
Я не буду печальным и злым.
Мне из рая, прохладного рая,
Видны белые отсветы дня…
И мне сладко — не плачь, дорогая, —
Знать, что ты отравила меня».
1912 г.

История отношений двух ярких личностей, талантливых поэтов рассказана не раз, и я не хочу её повторять. Просто сегодня читаю стихи, которые оставили след в душе.

Анна Ахматова
Любовь
То змейкой, свернувшись клубком,
У самого сердца колдует,
То целые дни голубком
На белом окошке воркует,
То в инее ярком блеснет,
Почудится в дреме левкоя…
Но верно и тайно ведет
От радости и от покоя.
Умеет так сладко рыдать
В молитве тоскующей скрипки,
И страшно ее угадать
В еще незнакомой улыбке.
1911 г.

Анна Ахматова
Вечером
Звенела музыка в саду
Таким невыразимым горем.
Свежо и остро пахли морем
На блюде устрицы во льду.
Он мне сказал: «Я верный друг!»
И моего коснулся платья.
Так не похожи на объятья
Прикосновенья этих рук.
Так гладят кошек или птиц,
Так на наездниц смотрят стройных…
Лишь смех в глазах его спокойных
Под легким золотом ресниц.
А скорбных скрипок голоса
Поют за стелющимся дымом:
«Благослови же небеса —
Ты в первый раз одна с любимым».
1913 г.

Анна Ахматова
Когда в тоске самоубийства…
Когда в тоске самоубийства
Народ гостей немецких ждал,
И дух суровый византийства
От русской церкви отлетал,
Когда приневская столица,
Забыв величие свое,
Как опьяневшая блудница,
Не знала, кто берет ее, —
Мне голос был. Он звал утешно,
Он говорил: «Иди сюда,
Оставь свой край глухой и грешный,
Оставь Россию навсегда.
Я кровь от рук твоих отмою,
Из сердца выну черный стыд,
Я новым именем покрою
Боль поражений и обид».
Но равнодушно и спокойно
Руками я замкнула слух,
Чтоб этой речью недостойной
Не осквернился скорбный дух.
1917 г.

Анна Ахматова
Пушкин
Кто знает, что такое слава!
Какой ценой купил он право,
Возможность или благодать
Над всем так мудро и лукаво
Шутить, таинственно молчать
И ногу ножкой называть?..
1943 г.

И хрестоматийное из прозы (о Пушкине):

Он победил и время и пространство.

Говорят: пушкинская эпоха, пушкинский Петербург. И это уже к литературе прямого отношения не имеет, это что-то совсем другое. В дворцовых залах, где они танцевали и сплетничали о поэте, висят его портреты и хранятся его книги, а их бедные тени изгнаны оттуда навсегда. Про их великолепные дворцы и особняки говорят: здесь бывал Пушкин – или: здесь не бывал Пушкин. Все остальное никому не интересно. Государь император Николай Павлович в белых лосинах очень величественно красуется на стене Пушкинского музея; рукописи, дневники и письма начинают цениться, если там появляется магическое слово «Пушкин», и, что самое для них страшное, – они могли бы услышать от поэта:

За меня не будете в ответе,

Можете пока спокойно спать.

Сила – право, только ваши дети

За меня вас будут проклинать.

И напрасно люди думают, что десятки рукотворных памятников могут заменить тот один нерукотворный, аеге perennius.

Цитирую по двухтомнику, фотография которого в начале поста.
А у вас есть любимые строки Ахматовой? Поделитесь.

25 июля 2022г- День памяти Владимира Семеновича Высоцкого (1938-1980гг.)

 

25 июля 1980 — завершились 42 года земной жизни Владимира Семеновича Высоцкого. 25 июля 2022 - прошло 42 года после его ухода. С нами остались его роли в театре и кино, его стихи и песни, которые до сих пор воспринимаются как пророческие. Сегодня я хочу напомнить "Райские яблоки".

Владимир Высоцкий
Райские яблоки
Я когда-то умру — мы когда-то всегда умираем.
Как бы так угадать, чтоб не сам — чтобы в спину ножом:
Убиенных щадят, отпевают и балуют раем…
Не скажу про живых, а покойников мы бережём.
 
В грязь ударю лицом, завалюсь покрасивее набок —
И ударит душа на ворованных клячах в галоп!
В дивных райских садах наберу бледно-розовых яблок…
Жаль, сады сторожат и стреляют без промаха в лоб.
 
Прискакали. Гляжу — пред очами не райское что-то:
Неродящий пустырь и сплошное ничто — беспредел.
И среди ничего возвышались литые ворота,
И огромный этап у ворот на ворота глядел.
 
Как ржанёт коренной! Я смирил его ласковым словом,
Да репьи из мочал еле выдрал, и гриву заплёл.
Седовласый старик что-то долго возился с засовом —
И кряхтел и ворчал, и не смог отворить — и ушёл.
 
И огромный этап не издал ни единого стона,
Лишь на корточки вдруг с онемевших колен пересел.
Здесь малина, братва, — оглушило малиновым звоном!
Всё вернулось на круг, и распятый над кругом висел.
 
И апостол-старик — он над стражей кричал-комиссарил —
Он позвал кой-кого, и затеяли вновь отворять…
Кто-то палкой с винтом, поднатужась, об рельсу ударил —
И как ринулись все в распрекрасную ту благодать!
 
Я узнал старика по слезам на щеках его дряблых:
Это Пётр-старик — он апостол, а я остолоп.
Вот и кущи-сады, в коих прорва мороженых яблок…
Но сады сторожат и стреляют без промаха в лоб.
 
Всем нам блага подай, да и много ли требовал я благ?!
Мне — чтоб были друзья, да жена — чтобы пала на гроб,
Ну, а я уж для них наворую бессемечных яблок…
Жаль, сады сторожат и стреляют без промаха в лоб.
 
В онемевших руках свечи плавились, как в канделябрах,
А тем временем я снова поднял лошадок в галоп.
Я набрал, я натряс этих самых бессемечных яблок —
И за это меня застрелили без промаха в лоб.
 
И погнал я коней прочь от мест этих гиблых и зяблых,
Кони — головы вверх, но и я закусил удила.
Вдоль обрыва с кнутом по-над пропастью пазуху яблок
Я тебе привезу — ты меня и из рая ждала!
 
1977 г.

Послушать песню в авторском исполнении можно здесь.

Забыть невозможно

Это видео я публиковала в своём блоге ровно 7 лет назад. Я сегодня хочу снова поделиться им. И ничего не буду комментировать. Как говорили древние, sapienti sat. Добавлю только одно фото. Я сделала его в том же году у мемориала памяти сердобчан, погибших в Великой Отечественной войне. 

Памяти Марины Цветаевой

 

Фотография здесь.

Арсений Тарковский  
Чистопольская тетрадь,  часть X
Зову - не отзывается, крепко спит Марина.
Елабуга, Елабуга, кладбищенская глина,
Твоим бы именем назвать гиблое болото,
Таким бы словом, как засовом, запирать ворота.
Тобою бы, Елабуга, детей стращать немилых,
Купцам бы да разбойникам лежать в твоих могилах.
А на кого дохнула ты холодом лютым?
Кому была последним земным приютом?
Чей слышала перед зарей возглас лебединый?
Ты слышала последнее слово Марины.
Теперь тебе, проклятая, - что ж ты не плачешь? –
Светиться чистым золотом: Марину прячешь!
На гибельном ветру твоем я тоже стыну.
Еловая, проклятая, отдай Марину!
28 ноября 1941

Стихотворение А. Тарковского привожу по  записи в своей тетради. Выписала в начале 90-х годов, источник не помню. Тогда стихотворение называлось "Елабуга".  Сборника стихов под рукой нет, а все интернет-источники дают текст без двух предпоследних строчек.

Наталья Крандиевская-Толстая
Памяти Марины Цветаевой
Писем связка, стихи да сухие цветы —
Вот и всё, что наследуют внуки.
Вот и всё, что оставила, гордая, ты
После бурь вдохновений и муки.
А ведь жизнь на заре, как густое вино,
Закипала языческой пеной!
И луна, и жасмины врывались в окно
С легкокрылой мазуркой Шопена.
Были быстры шаги, и движенья легки,
И слова нетерпеньем согреты,
И сверкали на сгибе девичьей руки,
По-цыгански звенели браслеты.
О, надменная юность!
                              Ты зрела в бреду
Колдовских бормотаний поэта.
Ты стихами клялась: исповедую, жду! —
И ждала незакатного света.
А уж тучи свивали свинцовый венок
Над твоей головой обречённой.
Жизнь, как пес шелудивый, скулила у ног,
Выла в небо о гибели чёрной.
И Елабугой кончилась эта земля,
Что бескрайние дали простерла,
И всё та же российская сжала петля
Сладкозвучной поэзии горло.

Стихотворение здесь

Восемьдесят лет назад, 31 августа 1941 года ушла из жизни Марина Цветаева. Рука не поднимается написать "добровольно", хотя это было самоубийство.  Вынуждена была уйти, вынуждена обстоятельствами, безысходностью и отчаянием. Ведь не случайно в 1991 году в день пятидесятой годовщины кончины поэтессы была совершена по ней панихида. По канонам Православной Церкви этот обряд не совершается над самоубийцами. Ходатайствовал об исключении из правил протодиакон Андрей Кураев. Основаниями стали собранные им документы, которые прямо и косвенно указывали на то, что в отношении Цветаевой были специально созданы условия, провоцирующие ее на совершение самоубийства. (Источник здесь) О последних годах жизни Марины Цветаевой написаны статьи, книги, созданы документальные фильмы. Вот некоторые из них:

Мария Белкина. Скрещение судеб.

Сергей Романовский. От каждого - по таланту, каждому - по судьбе.

Людмила Поликовская. Тайна гибели Марины Цветаевой.

Ирма Кудрова. Гибель Марины Цветаевой.

Документальный фильм "Настанет свой черёд".

Книгу Ирмы Кудровой я читаю сейчас и мне очень сложно определить своё к ней отношение. Для меня знакомство с трагической судьбой Марины Цветаевой и её семьи началось в далёком 1988 году, когда я купила книгу Марии Белкиной. Издательство "Книга" в аннотации указывало, что в книге использованы фотодокументы из личных архивов. И сама книга должна быть с иллюстрациями. По неясной для меня причине ни одной фотографии в моём экземпляре не оказалось. Но это не сделало книгу в моих глазах менее ценной. Я и сейчас люблю её за то, что это не расследование, не попытка объяснить, выяснить, вынести приговор, доказать и т.д. Это яркий и очень личный рассказ Белкиной о своем времени, о попытке Марины Ивановны, ее семьи и детей выжить в невозможных обстоятельствах. В книге три части: "Марина Ивановна", "Мур" и "Алины университеты".  И заканчивается она такими словами: 

В Тарусе, там, где когда-то из года в год арендовал дачу профессор Иван Владимирович Цветаев, где бегала девочкой совсем маленькая Марина, потом подросток Марина, где когда-то жарким июльским днем умерла от чахотки ее молодая мать-музыкантша, такая несчастливая в жизни бабушка Али, и где таким же жарким июльским днем не стало Али, — есть теперь могила у края холма.
Внизу за холмом овраг. Таруска течет и где-то там за мостом впадает в Оку. Дорога видна на Тарусу, поля — простор! И справа, вдалеке, почти у горизонта, черным гребнем лес, а перед лесом на зеленом пригорке белоснежная Беховская церковь. И такие российские дали! И такой российский простор! И такая Россия! Россия столь небрежная к живым своим детям… Но, впрочем, причем здесь Россия?!. Временщики — сильны, да не долговечны, они приходят и уходят — Россия остается, а день грядущий по-своему решает, кто жил, а кто не жил.
На серо-голубом камне высечено:
«Ариадна Сергеевна Эфрон».
И с другой стороны:
«Дочь Марины Цветаевой и Сергея Эфрона, погибших в 1941 году».
И это единственная подлинная могила на всю семью…
…Но кто мы и откуда, когда от всех тех лет остались пересуды, а нас на свете нет…
Все умерли, умерли, умерли… а пересуды идут и идут и несть им числа, и нет им конца!

 Книгу рекомендую к прочтению. А мы не будем заниматься пересудами, а откроем книгу и почитаем стихи.

Але 
Ты будешь невинной, тонкой,
Прелестной — и всем чужой.
Пленительной амазонкой,
Стремительной госпожой.
И косы свои, пожалуй,
Ты будешь носить, как шлем,
Ты будешь царицей бала —
И всех молодых поэм.
И многих пронзит, царица,
Насмешливый твой клинок,
И всё, что мне — только снится,
Ты будешь иметь у ног.
Всё будет тебе покорно,
И все при тебе — тихи.
Ты будешь, как я — бесспорно —
И лучше писать стихи…
Но будешь ли ты — кто знает —
Смертельно виски сжимать,
Как их вот сейчас сжимает
Твоя молодая мать.

Или послушаем. Марина Цветаева. Между любовью и любовью. Читает Светлана Крючкова. 

День памяти и скорби

 

Тот самый длинный день в году
С его безоблачной погодой
Нам выдал общую беду
На всех, на все четыре года.
Она такой вдавила след
И стольких наземь положила,
Что двадцать лет и тридцать лет
Живым не верится, что живы.
А к мертвым, выправив билет,
Все едет кто-нибудь из близких,
И время добавляет в списки
Еще кого-то, кого нет…
И ставит,
ставит
обелиски.
Константин Симонов 

 Зажги свечу Памяти

"Вопрос, не решённый дипломатами, ещё меньше решается порохом и кровью". Лев Толстой "Севастопольские рассказы".

 Я бы очень хотела, чтобы эти слова, переведённые на все языки мира, были помещены на главном месте в кабинете каждого руководителя государства. А ещё чтобы все мы помнили слова Даниила Гранина из его романа "Зубр": 

"Ноосфера в эпоху ядерной энергии требует перестройки сознания человека. Уменьшается «я», увеличивается «мы». Думать надо о «мы». Не «они» и «мы», а только «мы». Вся ноосфера – это «мы».  «Быть или не быть» Гамлета касалось его одного, принца Датского. Теперь это касается нас всех. Ядерная опасность, биологическая и прочие соединяют человечество общим страхом, общей зависимостью…"

 

День памяти Владимира Высоцкого

День памяти поэта - повод открыть книгу и почитать его стихи. Я обязательно прочитаю многие, в том числе и это.

О ПОЭТАХ И КЛИКУШАХ

                                               Поэтам и прочим, но больше - поэтам

                Кто кончил жизнь трагически - тот истинный поэт,

                А если в точный срок - так в полной мере.

                На цифре 26 один шагнул под пистолет,

                Другой же - в петлю слазил в "Англетере".

                А в тридцать три Христу... (Он был поэт, он говорил:

                "Да не убий!" Убьешь - везде найду, мол.)

                Но - гвозди ему в руки, чтоб чего не сотворил,

                Чтоб не писал и ни о чем не думал.

                С меня при цифре 37 в момент слетает хмель.

                Вот и сейчас как холодом подуло:

                Под эту цифру Пушкин подгадал себе дуэль

                И Маяковский лег виском на дуло.

                Задержимся на цифре 37. Коварен бог -

                Ребром вопрос поставил: или - или.

                На этом рубеже легли и Байрон, и Рембо,

                А нынешние как-то проскочили.

                Дуэль не состоялась или перенесена,

                А в тридцать три распяли, но не сильно.

                А в тридцать семь - не кровь, да что там кровь - и седина

                Испачкала виски не так обильно.

                Слабо стреляться? В пятки, мол, давно ушла душа?

                Терпенье, психопаты и кликуши!

                Поэты ходят пятками по лезвию ножа

                И режут в кровь свои босые души.

                На слово "длинношеее" в конце пришлось три "е".

                Укоротить поэта! - вывод ясен.

                И нож в него - но счастлив он висеть на острие,

                Зарезанный за то, что был опасен.

                Жалею вас, приверженцы фатальных дат и цифр!

                Томитесь, как наложницы в гареме:

                Срок жизни увеличился, и, может быть, концы

                Поэтов отодвинулись на время!

                1971

Пересмотрю фильм "Воспоминание", созданный в 1986 году. Этот фильм – дань памяти В.Высоцкому. В нем принимает участие Елена Камбурова, звучат песни поэта, присутствует хроника, видеоматериалы, выступления певца, встречи с журналистами. Помню, как смотрела его в кинотеатре. Мне очень близка мысль, высказанная в фильме. Героиня Камбуровой пытается понять, почему у неё не получается исполнить песни В.Высоцкого, и в конце приходит к выводу: его песни не просто слова и мелодия, в них его образ, его личность, его душа. Я и сейчас не слушаю песен Высоцкого в чужом исполнении. Предпочитаю авторские записи. На любимом мной сайте размещены не только тексты стихотворений, но и архивные записи, сделанные в Польше, Эстонии и других странах. 

День памяти и скорби

Константин Симонов

Тот самый длинный день в году

Тот самый длинный день в году

С его безоблачной погодой

Нам выдал общую беду

На всех, на все четыре года.

Она такой вдавила след

И стольких наземь положила,

Что двадцать лет и тридцать лет

Живым не верится, что живы.

А к мертвым, выправив билет,

Все едет кто-нибудь из близких,

И время добавляет в списки

Еще кого-то, кого нет…

И ставит,

ставит

обелиски.

Стихотворение здесь.

Зажги свечу памяти

Новый Тотальный марафон

6 июня, в День русского языка, на платформе YouTube пройдет совместный онлайн-марафон Тотального диктанта и Google, который будет посвящен влиянию интернета на русский язык. 

Марафон начнется в 10:00 (МСК) и продлится 6 часов. За это время вы сможете прослушать четыре лекции: Екатерина Тупицына расскажет о том, как в русском языке живут слова, связанные в интернетом, Ольга Лукинова поделится со слушателями списком слов, которые не следует употреблять в деловой переписке, Станислав Ашманов раскроет все карты, чтобы посвятить слушателей в тайны работы искусственного интеллекта и машинного поиска; Лев Оборин даст советы писателям, которые только начинают свой путь, и проведет краткий экскурс в современную сетевую литературу. 

Подробности здесь

Спешите зарегистрироваться!